Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

horror

Курт Воннегут, как писатель

Я не люблю Курта Воннегута, как писателя, уже давно. Мою нелюбовь проследить вполне легко: она зародилась во время прочтения «Колыбели для кошки», слегка увяла с «Бойней номер V», но расцвела с «Сиренами Титана».

Вот что я вынес из трех романов, как читатель, соответственно:
  1. Дела, дела, дела.
  2. Но если я когда-нибудь эту книгу кончу, то даю вам честное слово, что никакой роли ни для Фрэнка Синатры, ни для Джона Уэйна в ней не будет.
  3. Ничего.
В последнем пункте располагается не цитата, а мое скромное мнение. Хотя слово «ничего» встречается в романе семьдесят девять раз. Посчитать это ничего мне не стоило, а вот лет пятьдесят назад столь точная статистика вызвала бы подозрение. Ведь тогда бы мне пришлось или внимательно читать, загибая пальцы по появлению каждого «ничего», или перечитывать уже невнимательно, опять же загибая пальцы. Вот наглядный пример чистой фантастики, а что разумеет под фантастикой Курт Воннегут мне совершенно непонятно.

Конечно, фантастика бывает разная. Как минимум можно выделить две категории: мягкая и твердая. Понятное дело, что книги Курта Воннегута не содержат в себе ничего твердого, режущего и колющего. Разумно заключить, что они мягкие, но как-бы ни так. Они вообще за гранью добра и зла, за гранью любой фантастики, которую мне приходилось читать. Можно сказать, что фантастика в книгах Курта Воннегута играет роль антуража, но даже антураж получается какой-то бутафорский, как обои в комнате с надписью «абстрактная мозаика».

Фантастика, как жанр художественной литературы, — это еще и тонкий инструмент по донесению мыслей и идей особого рода. Я, как читатель, предпочитаю фантастику другой литературе не потому что мне нравится повышенная плотность таких слов как «лазер» или «черная дыра» на страницу текста. Мне нравится читать об интересных допущениях и невообразимых следствиях. Это примерно как аксиомы и теоремы в математике. Курт Воннегут этого меня лишил. И вообще, по моему мнению, он поступил нечестно, решив оформить «Сирены Титана» как фантастическое произведение. Фантастика в данном случае играет роль пятой колонны.

Но Курт Воннегут пошел даже дальше. В фантастике он нашел отличную возможность из страницы в страницу выливать на меня, как читателя, бредовый поток сознания. В плохом смысле. Благодаря ему я ввел в свой лексикон новое слово «дышарик»: пилюля, которая позволяет дышать в бескислородной атмосфере, и ничего что атмосфера разрежена как физико-математические познания Курта Воннегута. В целом я узнал, что Марс отличное место для жизни, что в пещерах Меркурия обитают гармониумы, и что воздух Титана можно сравнить с воздухом, какой бывает на Земле весенним утром возле двери пекарни, выходящей на задний дворик. Главное лишь не угодить в хроносннкластический инфундибулум по пути.

Конечно, я не серьезен. Я понимаю, что подобные допущения имеют право на жизнь, и, по мнению Курта Воннегута, они формируют костяк книги. Мне лишь кажется, что между разумным и интересным допущением, и бредом малолетнего наркомана дегенерата, отравленного парами клея, Крут Воннегут отдаст предпочтение последнему.

Это все никоим образом не перечеркивает юмор и художественный стиль, которые присутствуют. К примеру:
Бобби Дентон нанизал всех своих слушателей, как на вертел, на свой пронзительный, горячий и полный любви взгляд и принялся поджаривать их целиком над раскаленными угольями их собственных прегрешении.
В десятимиллионном году, по словам Корадубьяна, произойдет грандиозная генеральная уборка. Все документы, относящиеся к периоду между смертью Христа и миллионным годом нашей эры, свалят в одну кучу и сожгут. Это придется сделать, сказал Корадубьян, потому что всякие музеи и архивы займут столько места, что людям буквально негде будет жить.
Неудивительно, что Курт Воннегут был знаком с Сергеем Довлатовым, который боготворил текст. Только Сергей Довлатов не злоупотреблял фантастикой. Проблема в том, что Курт Воннегут плохо описывает вещи, неподвластные непосредственному опыту. Взять тот же Марс. Когда я читал соответствующую главу, то практически не нашел ни одной ремарки, которая бы отличала Марс от той же Земли. Марс и Марс. Такое ощущение, что Курт Воннегут был умышленно скуп на детали, чтобы при случае заменять его на что-то другое. К примеру, на Калифорнию.

Image217

Кто-то может меня обвинить, что я не понял великий замысел книги. Честно скажу, я действительно его не понял или понял, но он показался мне не столь грандиозным как расстояние от Солнца до Бетельгейзе. Здесь уже сложно разобраться. Идея со всебезразличием господа бога, кажется, больше подходит рассказу, чем роману. Ее просто заживо погребли под толстым слоем букв, слов, предложений и абзацев. А из фантастики сделали надгробный камень.

И вообще я не сторонник того, что книга должна определяться присутствием или отсутствием великого замысла. Я, как атеист, вот верю в великое вселенское ничто, и вполне себе здорово поживаю. Чем книга лучше вселенной? Книга не пишется за один вечер в припадке развеселого настроения. Книга пишется днями и ночами. Писатель трансформирует весь возможный спектр настроений, эмоций, мыслей, переживаний в текст. Поэтому я, как читатель, в противовес многим другим отзывам и мнениям напишу: мне плевать на великий замысел этой книги.
horror

Место, которого нет

Я всегда говорил, что вижу мало разницы между утопиями и антиутопиями. И те и другие предлагают различные модели общества, доведенные до абсурда. Только в одном случае, как правило, все рады, а в другом — не очень. Но здесь уже сложно разобраться, такова человеческая природа и от счастья до несчастья, как и от любви до ненависти, — один шаг. Среди моих любимых утопий: «451 градус по Фаренгейту», «Град обреченный», «О дивный новый мир», «1984»…

В каждой утопии есть своя доля правды, в том смысле, что отдельные признаки той или иной утопии можно встретить в современных обществах. И даже все признаки разом, если отвернуться от экрана монитора, взять в руки глобус и пальцем ткнуть в КНДР, к примеру. Правда так далеко тыкать совершенно не обязательно, можно лишь откинуться на спинку стула, закрыть глаза и вспомнить о Соединенном Советском Союзе России. Только коммунизм так и не наступил, а социализм — как-бы не считается.

Может ли так статься, что мы однажды проснемся утром и четко осознаем, что оказались в утопии или антиутопии? Я думаю, нет. Примерно по той же причине, по которой мы не оказались в технологическом обществе будущего, о котором так мечтали писатели фантасты золотой эпохи. Т.е. на самом деле мы в нем оказались, и мирно себе поживаем, обладаем достаточно развитой технологией неотличимой от магии, но мы пришли к этому последовательно, без какой-то одной глобальной научно-технической революции. Другое дело, если бы взять и вырвать мечтателя из XX или XIX века и перенести его во времени к нам, и поселить его не в Зимбабве, а в Калифорнии. Дать ему возможность погулять по Лос-Анджелесу, заглянуть в Силиконовую Долину, подарить ему айФон. И знайте, по прибытию обратно он напишет очередной шедевр уровня «Человека невидимки» или «Машины времени», если имя его — Герберт Уэллс, или покажет айФон Путину, если имя его — Дмитрий Медведев.

Аналогия затянулась, но ее идея состоит в том, что мы плохо осознаем тенденции, вяло реагируем на звоночки. И может быть мы уже давно живем не только в матрице, а еще и в утопии. А матрица плюс утопия равняется… правильно, интернету. Но можно пойти даже дальше и рассмотреть интернет в интернете, а именно — социальные сети.

deeper

Любая мало-мальски развитая социальная сеть — идеальный пример утопии. В ней каждый представитель обладает универсальным единообразным паспортом. Паспорт инвариантен, он не меняется вместе с выездом или въездом в другую страну. Да и стран вообще нет, все автоматически зачисляются в граждан мира. В паспорте содержится исчерпывающее био: возраст, пол, вероисповедание, интересы, политические взгляды, любимые фильмы, книги, музыкальные пристрастия. Конечно, существуют фрики и маргиналы, которые отказываются правильно заполнять анкеты, но при определенном градусе закручивания гайки это можно устранить.

Все могут в равной степени общаться друг с другом, выбирать себе любое представление в виде аватара, делиться новостями и информацией. Только предпочтение неявно отдается веселым картинкам, дешевым афоризмам, ссылкам на видеролики. И это правильно, так как высказывание собственных мыслей быстро приводит к вольнодумству, что ни в какие времени не шло на пользу системе.

Дьявол кроется в деталях. Первая важная деталь — возможность «Мне нравится» или “Like” по-ихнему. Это самый простой способ высказать свое мнение, только мнение может быть исключительно положительным. Мне нравится твое фото из Турции, мне нравится картинка с твоим котом, мне нравится новая песня Нирваны, мне нравится документальная хроника расстрела евреев фашистами. Стоп. Это мне как-то не очень нравится. Понимаете о чем речь? У информации с негативной окраской мало шансов получить общественный резонанс, так как только бессердечная скотина поставит лайк под хроникой развлечений фашистов в концентрационных лагерях.

big-brother

Другая деталь не такая заметная, но она мне чуть ли не прямым текстом напоминает «1984». Речь идет о возможности «Мои встречи». Любой может вас пригласить на внеочередное заседание общества плоской Земли или на лекцию по улучшению благосостояния, читаемую нищебродом в третьем поколении. Их дело пригласить, ваше дело отказаться. Но вы не можете это сделать в простой ударной форме, т.е. просто сказать «нет». По мнению создателей как минимум одной социальной сети, «нет» несет негативные коннотации. Слава Зевсу, они не додумались до новояза, в котором такие слова как «плохой» были заменены на «нехороший», но сам набор ответов тревожит:

buttons

Какого черта? Почему я не могу в ясной форме дать понять недоумку, что меня ВООБЩЕ не интересуют откровения экстрасенсов, божьих помазанников, свидетелей НЛО и снежного человека, космических учителей и торговцев эликсиром молодости? Не могу пойти, вашу мать.

На этом фоне вечно светящееся окно ввода «Что у вас нового?» выглядит малозначительным. Что у меня нового? Да ничего особенного: я сходил в клозет и вернул природе то, что украл у нее и съел ранее.

Dixi
horror

Питер Уоттс, «Ложная слепота»

33072

Как и положено крутой фантастике, история начинается с тяжелого пробуждения после гибернации. Экипаж состоит из полуживых говорящих кусков мяса и… вампира! Вампира? Да, вампира, получите и распишитесь. Кровный враг человека и капитан в одном лице. Новое слово в твердой НФ. Если раньше вы стороной обходили забавные дискуссии школьников о франшизе «Сумерки», то теперь можете смело считать себя тоже в теме. Ведь, как и любой другой добропорядочный вампир, наш упырь аскетичен и боится прямых углов с распятиями. А главный вопрос: зачем? Неужели в мире будущего не нашлось более подходящей и правдивой замены на роль капитана? Тем боле автор сделал вампира такой вещью в себе, из ниоткуда в никуда. Поставив на то, что эволюция на пару с генетикой способна породить созданий и похлеще, к примеру, болтунов из «Роршаха». Но меня это мало успокаивает.

Кстати, Уотсс намеренно называет вампира упырем. И даже предпочитает последнее первому. После десятка страниц становится понятно, что это такой стиль: грубые метафоры, жаргонизмы, просторечные и экспрессивные выражения и вообще все, что вам заботливо подчеркнет Word зеленой волнистой линией. Вместо входа в инопланетный корабль — сфинктер, вместо коридоров — кишки, вместо умереть — сдохнуть. К подобным оборотам автор питает просто патологическую любовь. Но после первой сотни страниц диалект начинает утомлять и раздражать.

В романе даже есть примечание, состоящее из 144 пунктов! Редкая научная работа может похвастаться столь объемной библиографией. И опять главный вопрос: зачем? Как минимум, это перебор. В «Ложной слепоте» плотность интересных идей на страницу текста много меньше, даже без учета того что львиная доля размышлений в художественном романе по-хорошему должна быть авторской. Один из основных источников, по моему мнению, идет под номером двадцать два — книга Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу». Он же вероятно дал и название роману. Сакс — известный нейропсихолог, который в нескольких книгах описал истории болезней своих знаменитых пациентов. Подобные расстройства испытывает и экипаж корабля на орбите «Большого Бена». Только Уоттс в отличие от Сакса отказывается последовательно рассказывать, что же происходит с его героями. Лишь скудные ремарки: один галлюцинирует, второй действует но не осознает, третий видит но не понимает. При этом автор жонглирует заимствованными медицинскими терминами, бессмысленно и беспощадно. Это как пример.

Основные сюжетные повороты — по лекалам. Хоть отправляй во французскую палату мер и весов в качестве эталона: непонятные объекты в небе → экспедиция → контакт → выводы. Даже есть второстепенная линия с несчастливой любовью. Но Уотсс прячется в деталях.

Кажется, автор выдумывал свой мир будущего от противного. Чтобы было не как у других и современно. И надо признать у него это получилось вполне правдоподобно. 65536 зондов в небе (программисты в восторге), двигатели на антивеществе, облако Оорта, субкоричневый карлик, орбитальная внеземная цивилизация. Отдельным пунктом хотел бы отметить разборки экипажа с магнитными полями и радиацией. Эти пассажи практически бесподобны.

Но в целом повествование хромает, и дело даже не в суровых стилистических изысканиях, а скорее где-то в связке текст-смысл. Экипаж не мог понять общую суть сообщений «Роршаха». Я же в свою очередь иногда не мог осознать элементарные вещи: где происходят события, что делают герои, зачем они это делают, что у них на уме, их мотивы, переживания. Черт возьми, я и по прочтению не могу уверенно сказать сколько человек было на борту или как они выглядели. В тяжелые минуты повествование вообще превращалось в кучу, где смешались люди, кони.

Что же удалось? Безусловно, внеземная цивилизация, самобытная и самодостаточная. Может только ради нее и стоило пробраться через пару-тройку сотен страниц неоднозначного текста. «Роршах» витает над ущербной звездой, просит людей убраться прочь и тихо черпает массу из аккреционного диска. Никакого обмена знаниями, никакого контакта, лишь занимательные гипотезы о природе сознания и разума, о его необходимости и бесполезности. В общем, полное фиаско, как говорил Лем. И это прекрасно.

Кто-то говорит о смерти твердой НФ и называет «Ложную слепоту» глотком свежего воздуха. Но мне кажется, книга Уоттса — всего лишь небезынтересный роман с огромными организационными проблемами. А смерти нет и не может быть, по крайней мере пока живут и дышат такие писатели как Иган.

Стоит отметить, что книжная серия «Сны разума» получается неубедительной. Непосредственно я познакомился только с полуфентезийным «Эйфельхаймом» Флинна и неровным «Счетом по головам» Марусека. Но есть серьёзные сомнения и по поводу «Спина» Уилсона и «Пустоши» Теплякова.

Originally posted here.
horror

Грег Иган, «Диаспора»



«Диаспору» без преувеличения можно назвать одним из лучших современных научно-фантастических романов. Безграничный кредит доверия Грегу Игану вынудил меня впервые прочитать художественную книгу в оригинале. Стоит ли говорить о том, что я ни разу не пожалел?

Иган выстроил одновременно масштабный и непротиворечивый мир. Повествование простирается от планковской длины до макро-вселенных со случайным количеством измерений, сквозь тысячелетия. В былые времена я с недоверием относился к подобным построениям, так как не верил, что можно убедительно описать человеческую культуру, отношения и быт в далеком-далеком будущем. Но Игану это мастерски удалось, в основном благодаря тонкой и лаконичной организации человеческого существования: в виде граждан виртуальных полисов, глейснеров и старых добрых флешеров наперевес с бриджерами.

Некоторые пассажи просто завораживают. Рядовой глейснер по имени Карпал, живой разум в теле робота, вот уже несколько мега-тау лежит на лунном реголите и любуется звездным небом. Паоло, житель полиса Картер-Зиммерман, покоится в своей церемониальной ванне и медленно приходит в себя (в реальность) после клонирования, колокол должен пробить определенное количество раз, и таким образом просигнализировать кем он является на самом деле: оригиналом или очередным клоном.

Размеренная жизнь заканчиваются после странных событий в далеком космосе. Две нейтронные звезды, вращающиеся вокруг общего центра масс, стремительно сближаются, чтобы в конечном итоге слиться и заполнить окружающее пространство смертоносным гамма-излучением. Это дает начало многим сюжетным линиям: попыткам спасти флешеров на Земле, развитию т.н. теории Кожуха с целью разработки способов моментального передвижения в пространстве, исходу, поискам неуловимых Трансмутеров, которые оставили во множестве миров артефакты и предупреждения.

Философия нового времени — трансгуманизм. Живые люди из плоти и крови (флешеры) давно отошли на второй план и практически не играют никакой роли на заре 3000 года. Homo novus — глейснеры и граждане виртуальных полисов. Иган последовательно и детально описывает новую онтологию: роман начинается с рождения гражданина посредством изощренных генетических алгоритмов, дитя-сирота взрослеет и впитывает базовые импринты и знания. Еще немного и он вступит в первое в своей жизни виртуальное подпространство…

Именно граждане полисов играют ключевую роль в новом мире, благодаря своей гибкости и виртуальности. Среди обычных чудес: клонирование, управление собственным процессорным временем (по аналогии с процессами в ОС), безграничное непосредственное моделирование и так далее. С другой стороны это ведет к острым философским проблемам, таким как солипсизм, вопросам искусства, творчества и просто досуга вне реального физического мира.

Но конек Игана — это конечно же наука, в особенности физика и математика. По широте охвата автор может потягаться с классиками естествознания. Красной нитью через весь роман прошла вышеупомянутая космологическая теория Кожуха, которая кроме всего прочего предсказывает существование некого подобия кротовых нор. Здесь мы становимся свидетелями полноценного научного процесса, в ходе которого разработка теоретических основ плавно перетекает в построение гигантских экспериментальных установок, сравнимых разве что с Большим Адронным Коллайдером.

Третьим столпом «Диаспоры», без сомнения, являются незаурядные внеземные цивилизации, по своей тонкости сравнимые с «Солярисом» Лема. Впервые с ними мы встречаемся в восьмой главе, в «Коврах Вана». Это глава знаменательна и по другим причинам: во-первых это отдельный полноценный рассказ, органично вплетенный в основное повествование; а во-вторых — это единственная глава, переведенная на русский язык. Идеальная возможность для знакомства. Стоит отметить, что ковры Вана являют собой поразительную ВЦ, существующую в кристалла-органической форме в среде без природных врагов. Но впоследствии оказывается, что это лишь в некотором смысле hardware, а все самое интересное происходит глубоко внутри, тем самым обнаруживая удивительные параллели между ВЦ и виртуальными полисами людей.

Помимо цивилизации ковров, далекие потомки людей пересекаются и с принципиально другой ВЦ. Трансмутеры, оставив артефакты по всему Млечному Пути, вынуждают людей пуститься в самое авантюрное путешествие в своей истории, через сингулярность, в т.н. макросферу. И лишь в самом конце, через тысячелетия, будет найден последний недостающий кирпичик теории Кожуха, которая наконец-то придет в единство и даст объяснение многим космологическим парадоксам и проблемам.

Originally posted here
horror

Пещерные динозавры из джунглей

Отрывок из одной преинтересной книги:

«
Я недавно встретился с энергичной группой людей, стоящих в проходе на рейс из Лондона в Торонто. Они поздоровались и спросили меня, откуда я прибыл, и когда я сказал им, что я возвращаюсь с космологической конференции, они немедленно спросили меня про мой взгляд на эволюцию. "О, нет," – подумал я, тогда надо продолжать говорить им, что естественный отбор доказал свою правильность вне всяких сомнений. Они представились как члены Библейского колледжа, возвращающиеся после миссии в Африке, одна из целей которой, как оказалось, заключалась в проверке догматов креационизма. Так как они хотели втянуть меня в дискуссию, я предостерег их, что они проиграют, так как я знаю почти все доказательства. "Нет," – настаивали они, – "вы не знаете все факты." Так что я пошел на это. Когда я сказал: "Но вы, конечно, согласитесь с фактом, что мы имеем ископаемые останки многих созданий, которые больше не живут," – они ответили: "Нет!"

"Почему вы полагаете, что нет? Как насчет динозавров?"
"Динозавры все еще живы и бродят по земле!"
"Это нелепо! Где?"
"В Африке."
"В Африке? Африка полна людей. Динозавры на самом деле громадные. Как получается, что никто их не видит?"
"Они живут глубоко в джунглях."
"Кто-то все равно должен был их видеть. Вы утверждаете, что знаете кого-нибудь, кто их видел?"
"Пигмеи говорили нам, что они видят их каждый раз все время. Мы смотрели, но мы не видели ни одного, но мы видели царапины, которые они сделали, на высоте от восемнадцати до двадцати футов на стволах деревьев."
"Тогда вы согласитесь, что это гигантские животные. И ископаемые останки свидетельствуют, что они жили большими стадами. Как это могло бы быть, что никто, кроме пигмеев, их не видел?" "Это просто. Они проводят большую часть своего времени в спячке в пещерах."
"В джунглях? В джунглях есть пещеры?"
"Конечно, есть, почему нет?"
"Достаточно большие пещеры, чтобы туда поместился гигантский динозавр? Если пещеры столь велики, их должно быть легко найти, и вы могли бы заглянуть внутрь и увидеть их спящими."
"Чтобы защитить себя во время своей спячки, динозавры закрывают входы своих пещер навозом, так что никто не может сказать, что они здесь."
"Как они так хорошо закрывают свои пещеры, что их нельзя увидеть? Они используют свои лапы или, возможно, пихают навоз своим носом?"
В этом месте креационисты согласились, что они не знают, но они сказали мне, что "библейские биологи" из их школы находятся сейчас в джунглях в поисках динозавров.
"Будьте любезны, дайте мне знать, если они обнаружат хоть одного живого," – сказал я и вернулся на свое сидение.
 
Я это не выдумал, и я рассказал это не только для вашего развлечения. Это иллюстрирует, что рациональность не всегда является простым упражнением. Обычно рациональным является не верить в теорию, которая предсказывает нечто, что никто никогда не видел. Но иногда имеются веские основания для чего-то быть никогда не наблюдаемым. Как никак, если там есть динозавры, они должны где-то прятаться. Почему не в пещерах в джунглях Африки?
»
horror

Фрактальная геометрия природы

На wired.com недавно появилась запись под названием «Earth’s Most Stunning Natural Fractal Patterns». В ней автор собрал ошеломляющие фотографии фракталов, которые каждый желающий может встретить в живой природе. И как раз в прошлой записи я с легкой руки пытался несколько растворить границу между живым и неживым, но теперь понимаю, что упомянутые иллюстрации справились бы с задачей стократ лучше.

И все равно не могу не вспомнить про Бенуа Мандельброта. Его книгу, название которой равносильно заголовку поста, я читал лет пять назад. Мало что осталось в голове, но помню, что Мандельброту удалось буквально за руку провести читателя в лице меня по дороге, которая привела к открытию такого невероятного математического объекта как фрактал. Дорога была достаточно витиеватой: хорошо известные и почитаемые платоновские тела отказывались адекватно описывать окружающий мир. Конечно, со времен античности никто и не пытался в природе найти, к примеру, идеальный круг, но как оказалось, степень не идеальности сильно не дооценивалась. Все шло к тому, что миром управляет не непрерывность, а самоподобие. А в 1875 году некий Дюбуа-Реймон подлил масло в огонь, сообщив всему миру о непрерывной недифференцируемой функции, построенной Вейерштрассом.

Мандельброт начинает свою книгу с вопроса «почему геометрию часто называют „холодной” и „сухой”». И сразу же отвечает: «одна из причин — ее неспособность описать форму облака, горы, дерева или береговой линии. Облака не являются сферами, горы — конусами, береговые линии нельзя изобразить с помощью окружностей, кору деревьев не назовешь гладкой, а путь молнии — прямолинейным».

Это все и вынудило Мандельброта создать новую фрактальную геометрию природы. «Термин фрактал я образовал от латинского причастия fractus. Соответствующий глагол frangere переводится как ломать, разламывать, т.е. создавать фрагменты неправильной формы». Фракталы уникальны тем, что имеют дробную метрическую размерность, которая называется ещё размерностью Хаусдорфа и определяется особым образом. К примеру, размерность кривой Коха можно посчитать исходя из самой процедуры построения: каждая прямая делится на три равных отрезка, средний отрезок заменяется правильным треугольником без основания. Другими словами первоначальная прямая заменяется четырьмя новыми, при этом каждая из них в три раза короче изначальной. Если взять отношение логарифмов этих двух чисел, то получится . Таким образом, размерность кривой Коха по Хаусдорфу составляет 1,26. Все просто.

Фракталы является излюбленной темой множества популярных журналов. Стандартный шаблон: определение фракталов, их виды, а между делом — красочные иллюстрации самых расстандартных представителей: снежинки Коха, кривой Гильберта-Пеано и, конечно же, фрактала Мандельброта. Иногда складывается ощущение, и не только у меня, что ликбез по фракталам — это такой себе научный lorem ipsum, который, как известно, активно используется в образцах верстки (им заполняют вакантное текстовое пространство). На этом фоне книга Мандельброта лишь выигрывает, она действительно интересна.

Пятая глава книги начинается опять же с вопроса «какова протяженность побережья Британии». Вопрос не праздный. Подобная информация является альфой и омегой справочников по географии. А потом земля была и есть чуть ли не самым ценным ресурсом, которым владеет то или иное государство. Но нельзя же ценить и оценивать то, что не имеешь возможности достоверно измерить. Мандельброт предлагает рассмотреть участок какого-нибудь берега. «Очевидно, что его длина не может быть меньше расстояния по прямой между его начальной и конечной точками. Однако, как правило, береговые линии имеют неправильную форму — они извилисты и изломаны, и их длины, вне всякого сомнения, значительно превышают расстояния между их крайними точками, измеренные по прямой».

В самом деле, и без всяких великих умов понятно, что задача далеко не тривиальная. Можно принять вызов Мандельброта и попробовать оценить протяженность береговой линии Великобритании посредством Google Maps. Для этого нужно открыть карту острова и сместить ползунок масштаба на 1/3 от минуса. При таком приближении хорошо заметна ассиметрия в степени испещренности между восточной и западной частями. Для восточного побережья шаг обхода в 0,5 сантиметра был бы вполне разумным, тогда как западная часть требует более тонкого подхода, т.е. обхода. Но если сместить ползунок еще на 1/3, то испещренность одновременно выровняется и возрастет: взору откроется множество новых мелких деталей. Такие дела. Получается, на каждом уровне мы можем выбрать рациональный шаг обхода, но при детализации обнаруживаются все новые и новые зазубрины, изгибы и извилины. «Какой бы метод измерения мы ни применяли, результат всегда одинаков: длина типичного побережья очень велика и настолько нечетко определена, что удобнее всего считать ее бесконечной».

Мандельброт с одной стороны прав, а с другой — явно махнул лишнего. Считать длину побережья конечно можно бесконечной, но это абсолютно бесполезно и не имеет никакой практической ценности. Да и бесконечна ли она? Видится, что нет. Ведь по достижению уровня кристаллической решетки дальше идти уже некуда. На этом уровне можно остановиться, взять подходящий измерительный инструмент и начать кропотливый подсчет. Величина скорей всего окажется астрономический, но точно не бесконечной.

Получается, что в общем случае длина побережья является функцией шага, при этом ее значение монотонно возрастает с уменьшением аргумента. «Следовательно, если кому-нибудь вздумается сравнить различные берега с точки зрения их протяженности, ему придется подыскать что-нибудь взамен понятия длины, которое к данному случаю не применимо». Как выход, в географические справочники можно вносить вместе с протяженностями значения шагов, которые брали за основу при измерениях. Но такой подход наверняка внесет путаницу и сумятицу. Различные издания безусловно будут использовать разные значения шагов, что рано или поздно приведет к когнитивной катастрофе, хотя бы потому что не существует метода преобразования данной длины с шагом x в длину с шагом y.

«Ричардсон приводит такой пример: в испанских и португальских энциклопедиях приводится различная длина сухопутной границы между этими странами, причем разница составляет 20% (так же обстоит дело с границей между Бельгией и Нидерландами). Это несоответствие, должно быть, частично объясняется различным выбором ɛ [шага]. Эмпирические данные показывают, что для возникновения такой разницы достаточно, чтобы одно значение ɛ отличалось от другого всего лишь в два раза; кроме того, нет ничего удивительно в том, что маленькая страна (Португалия) измеряет длину своих границ более тщательно, чем ее большой сосед».

Далее в своей книге Мандельброт приходит к замечательному выводу: береговая линия является не спрямляемой кривой. Это такие кривые, длины которых не устремляются к определенному пределу при уменьшении шага. Эвклидовы кривые в свою очередь являются спрямляемыми, к примеру, окружность можно долго и нудно аппроксимировать многоугольником, но суммарная длина граней все равно в итоге окажется равной . Мандельброт предлагает называть береговые линии и подобные ей фрактальными кривыми. Очевидно, их размерность больше 1 и является дробной.

Такая история. Мне она запомнилась и понравилась больше остальных. Но нельзя, нельзя писать про Мандельброта, и не написать про его одноименный фрактал. Фрактал Мандельброта, по моему мнению, должен был бы стать одним из научных символов 20 века: рядом с двойной спиралью ДНК и снимком Земли с поверхности Луны. В любом случае он являет собой пример яркой математической самодостаточности и красоты. Платон в свое время открыл тела, которые существует вне зависимости от физического мира, и назвал их своим именем. Но в сравнении с Мандельбротом его открытие ничтожно.

Пенроуз в «Новом уме короля» предлагал отправиться в дивный мир под названием Тор`Блед-Нам. Читателя он посадил на корабль с мощной телеметрической камерой. Сначала она выхватила из пространства некую контрастную кляксу с изломанными лучами, которые отходили во все стороны от нее. При приближении граница кляксы начала обзаводится новыми деталями, а лучи превращаться в красочные миры… С тех пор прошло много лет, а корабль без сомнений продолжает погружаться в глубины того причудливого мира, при этом его пассажиры за каждым изгибом обнаруживают все новые и новые детали. Конечно, вы догадались, что дало название этому миру. А если нет, вспомните Стивена Кинга, его книгу «Сияние» и REDRUM.

Факт существования фрактала Мандельброта наталкивает на интересные размышления, если попытаться его представить как Вселенную, подобную нашей, со своей собственной историей. Аналогий возникает целое множество. Согласно космологическим представлениям наблюдаемую вселенную можно считать такой же вещью в себе, квантовой флуктуацией, время существования которой обратно пропорционально ее энергии. Большой взрыв породил пространство-время, придал веществу импульс и вот уже 13,7 миллиардов лет оно равномерно заполняет поверхность сферы, которая неумолимо расширяется. В свою очередь, все самое интересное во вселенной фрактала Мандельброта также находится на границе окружности. Если нашу вселенную начать детализировать, то, как минимум нужно будет пройти путь от галактик до субатомных частиц. Человек еще не давал имена структурам во фрактале Мандельброта, но ничто и никто не запрещает первые протуберанцы, назвать, к примеру, галактиками, погрузится в них, обнаружить свои звезды, а вокруг них планеты со своими фрактальными жителями. Единственное существенное отличие: мир фрактала бесконечен в глубину, но разве глубина нашего мира оканчивается на кварках, о которых никто не догадывался ещё в начале прошлого века? Ученые давно уже бредят теорией всего, такой формулы, которая бы описывала взаимодействия всех известных частиц. Во вселенной фрактала Мандельброта теория всего прекрасно известна и предельно лаконична: .

Я начинал сей пост со ссылки на подборку живых фракталов. Но уже сейчас они не кажутся мне столь уникальными. В ходе своих непродолжительных блужданий в Google Maps я наткнулся на мириады фрактальный образов: турбулентности в прибрежных зонах, витиеватые каналы рек, россыпи скал… Хватит и нескольких часов, чтобы создать свою собственную галерею живых и не очень фракталов. И мне видится, что фрактальная геометрия в будущем позволит решить одну крайне важную проблему, которую я поднял в прошлой записи.

horror

Истории про Гильберта

Вообще, все эти истории и анекдоты я прочитал в книге Джона Дербошира «Простая одержимость». Сам автор в свою очередь ссылается на других авторов и так до бесконечности. Мне ничего не остается как привести ссылки на более-менее оригинальные источники. Первый анекдот взят из англоязычной биографии Гильберта, написанной Констанс Рид:

У Гильберта был студент, который однажды показал ему работу, претендующую на доказательство Гипотезы Римана. Гильберт тщательно изучил работу; на него произвело впечатление глубина аргументации. Но, увы, он обнаружил ошибку, которую даже он сам не смог установить. На следующий год студент умер. Гильберт попросил у охваченных горем родителей разрешения выступить с речью на похоронах. Родственники и друзья рыдают под дождем возле могилы; Гильберт выходит вперед. Он начинает со слов о том, какая это большая трагедия, что такой одаренный молодой человек умер прежде, чем ему представилась возможность продемонстрировать, чего он в состоянии достичь. Но, продолжает Гильберт, несмотря на то что предложенное этим молодым человеком доказательство содержало ошибку, возможно тем не менее, что однажды доказательство этой знаменитой проблемы будет получено именно на том пути, который наметил покойный. «И в самом деле, — с энтузиазмом продолжил Гильберт, стоя под дождем возле могилы студента, — рассмотрим функцию одной комплексной переменной...»
 
Вторая анекдот уже почерпнут из книги «Универсальный компьютер» Мартина Дэвиса:

Гильберт каждый день появлялся в порванных брюках, что многих смущало. Задачу тактично сообщить Гильберту об этом возложили на его ассистента Рихарда Куранта. Зная о том, какое удовольствие Гильберту приносят прогулки по пересеченной местности, сопровождаемые разговорами о математике, Курант пригласил его пройтись. Устроив при это так, что им пришлось продираться через заросли колючих кустов., Курант тогда и сказал Гильберту, что тот, похоже, порвал брюки об один их таких кустов. «Да нет же, — ответил Гильберт, — они такие уже не одну неделю, хотя никто этого и не замечает».

Последние две истории являются достаточно известными, и их с легкостью можно найти в интернете в разных вариациях:

Один из студентов Гильберта перестал появляться на занятиях. Поинтересовавшись причиной этого, Гильберт получил ответ, что студент ушел из университета, решив стать поэтом. «Не могу сказать, что я удивлен. Мне всегда казалось, что у него недостаточно воображения, чтобы стать математиком».

Тот, кто способен почувствовать истинность возвышенного склада мышления и взгляда на мир... не поверит тем, кто ныне с философской миной на лице глубокомысленным тоном пророчествует  о закате культуры и самодовольно принимает принцип ignorabimus, как, по моему мнению, его не существует и для ествестоиспытателя. Вместо непозноваемого, о котором твердят глупцы, наш лозунг гласит прямо противоположные: «Мы должны знать. Мы будем знать!»
horror

Wall Mart

Создатели сериала South Park славятся тем, что к рисованию тематических эпизодов подходят с умом. Были уже специальные серии: про игры Guitar Hero и World of Warcraft, про корпоративные гиганты Wall Mart и Starbucks, про фильмы Lord of the Rings и The Passion of the Christ, et cetera.

Вот и эпизод про Wall Mart удался на славу. Дальше по тексту немного спойлеров только ради внятности изложения. Всё началось с того, что в известном городке появился супермаркет Wall Mart, и начал завлекать сообщество супернизкими ценами и невероятными предложениями. Со временем мелкие магазины South Parkпозакрывались из-за повальной нерентабельности, а некоторые люди превратились в зомби, жаждущими ещё хоть что-то купить. Большинство ринулось работать в Wall Mart, оставаясь безвылазно там целыми сутками, и работая на одни скидки. Ясное дело, что Стен, Кайл, Кенни не дремали, а Картман – так тем более. Ещё из серии стало понятно, что Wall Mart никем не управляется (был спившийся бывший управляющий в захудалом кабаке), и есть лишь один большой центр дистрибуции в Бентонвилле, штат Арканзас. Добротная стильная серия, ещё одна из жизни South Park`а, но…

Купил книгу Т. Фридмана «Плоский мир», про то, как глобализация изменяет the world around us. В ней Фридман привёл с десяток выравнивающих факторов, т.е. таких, которые разрушают границы между странами, континентами, и которые заменяют классическую вертикальную систему управления отдельных государств на одну большую сеть только с горизонтальными связями, блогосфера – прекрасный тому пример. Так вот, одним из выравнивающих моментов был supply chaining, и Wall Mart, который как раз в технологиях поставки достиг невероятных успехов. Конечно, меня это удивило перед прочтением, подумайте сами: обычный супермаркет и тут тебе целый фактор, превращающий мир в такой же, но плоский. Говорю, перед прочтением главы.

Оказывается, Wall Mart знаменит своим центром дистрибуции, который и позволил ему стать корпоративным гигантом:

Впервые увидеть своими глазами, как работает автоматизированный канал поставок, мне довелось во время визита в штаб-квартиру «Уолл-Март» в Бентонвилле. Вместе с принимавшими меня представителями компании мы прибыли в центр дистрибуции площадью 1.2 млн. кв. футов, где для удобства осмотра поднялись на наблюдательную вышку. В одной части здания десятки белых грузовиков «Уолл-Март» сгружали коробки с товарами от тысяч разных производителей. Тара, крупная и мелкая, двигалась от каждой погрузочной стенки вверх по конвейеру, маленькие ленты, как ручья в реку вливались в большую. 24 часа в сутки семь дней в неделю грузовики скармливают упакованные товары конвейерным потокам общей длиной в двенадцать миль, которые в свою очередь питают огромную реку «Уолл-Март».

Компания выбралась на массовый рынок только благодаря уникальной политике: работать непосредственно с производителями, а не с поставщиками, таким образом, товар покупается прямо с завода, перевозится в центр дистрибуции, а потом уже распространяется по сети магазинов. Согласно информации, приведённой в книге, поддержание собственного центра дистрибуции в среднем увеличило цену товара на 3%, но оказалось, что исключение из цепочки оптовых торговцев и работу напрямую с производителями экономит в среднем 5%, так что Wall Mart в целом сокращает свои издержки на 2% и наращивает прибыль за счёт увеличения объёма поставок. Вот вам и живая экономика, и уже целый один выравнивающий фактор.

Кстати, факты, что сотрудников закрывали на ночь в магазинах, выплачивали зарплату скидками, а сам Wall Mart не имеет почти централизованного управления и его невозможно разрушить/остановить, почти подтвердились. Круто, одним словом. В голове так и скачут шагающие красные молотки. Буду в Америке, обязательно загляну.

Вообще, супермаркеты подобные ангарам я не люблю, но они дают хорошую возможность, походить, поморозиться, выражаясь академическим языком. А, вспоминая родной магазин во дворе, в который как не зайдешь, так одна продавщица обязательно ползает раком под прилавком, инвентаризируя, а вторая вечно принимает товар, так супермаркеты – вообще, одном сплошное благо.