?

Log in

No account? Create an account

Мы должны знать, мы будем знать

Previous Entry Share Next Entry
Читая Станислава Лема
horror
iodiot
С Лемом к своему стыду я познакомился не в нежном возрасте, а курсе так на втором. Познакомился случайно. Тогда я с другом отдыхал в Алуште, и так получилось, что мне нужно было вернуться домой на несколько дней раньше. До поезда оставалось много часов, и я убивал время, бесцельно шатаясь по алуштинским улицам. Алушта — город небольшой, поэтому неудивительно что в скором времени ноги меня занесли на местную мини-барахолку. Я побродил между лотками и взгляд привлекла лишь одна книга: Станислав Лем, «Из воспоминаний Ийона Тихого».

cover

Конечно уже тогда я знал кое-что о Леме, хотя бы то, что он написал культовую книгу про некий сферический Солярис в вакууме. Само собой я ее не читал на то время, ибо всегда славился пробелами в элементарном образовании, поэтому без долгих раздумий я выудил мятые 15,0 гривен (с точностью до первого знака перед запятой) и купил книгу.

Таким нехитрым образом я нашел себе занятие на время обратной дороги и на последующие несколько месяцев. Пятьсот двадцать восемь страниц мелким шрифтом как-никак. Все пять коротких воспоминаний самого Ийона Тихого я успел проглотить еще в поезде. И уже тогда я понял, что это мое. Эти рассказы были непревзойденной смесью простой наукообразной идеи и юмора. Лем начинал входить в мою жизнь размашистым шагом.

В драгоценной книге присутствовала и крупная форма, а именно два романа: «Осмотр на месте» и «Мир на земле». Первый рассказывал про приключения Ийона, про Министерство Инопланетных Дел и Институт Исторических Машин и про непосредственные исследования планеты Энции. Но сказать только это означает не сказать ничего. Я до сих пор не помню на память изумительные диалоги-перепалки между Ийонам и кассетами с сущностями светил натурфилософии:
Так вот: компьютер-дискьютер — это поваренная книга; формально в нем содержится все, но этому всему ни до чего нет дела, ему все едино, и лишь модель конкретного человека оживляет эти мертвые залежи информации, то есть сервирует мудрость. Словом, дело тут в стиле. Я заказал себе несколько светил люзанистики, а кроме того, Бертрана Рассела, Поппера, Фейерабенда, Финкельштейна, Шекспира и Альберта Эйнштейна.
Да, было и такое. Но больше всего меня поразила способность Лема писать плотные и мясистые предложения из пассажа в пассаж, из страницы в страницу, из книги в книгу. Иногда я себя ловил на мысли, что другой автор мог бы написать рассказ из любой страницы произведений Лема. Растаскивать на цитаты было решительно нечего, просто потому что весь текст был одной большой цитатой длиною в рассказ, повесть или роман. Небольшая гиперболизация.

Наступила осень или зима, и я решил поступить нетипично для себя и поехать с другом за компанию на слет фантастов в Киев. С другим другом, как оказалось, у меня их было больше одного. Слет фантастов? Это, конечно же, не оригинальное название мероприятия, просто мне лень сейчас искать, как оно называлось на самом деле. По крайней мере, всегда, когда я рассказываю эту историю, я говорю именно «слет фантастов», так что, как минимум, я последователен. Идея мероприятия заключалось в том, что на несколько дней в одном месте должны были собраться писатели разной степени маститости и их благодарные читали. Среди заявленных писателей должны были быть его величество Лукьяненко, старый добрый Гарри Гаррисон, Стивен Кинг (шутка) и… Станислав Лем. Последний меня интересовал больше всех, но так получилось, что именно с его приездом что-то не сложилось и он не приехал. Пришлось довольствоваться автографами от Лукьяненко и Гаррисона. Как говорится, беда не приходит одна и в том же 2006 году Лем скончался. Мечта встретиться с мастером была похоронена на старом краковском кладбище.

lem

Но жизнь продолжалась. Лем оставил огромное литературное наследие, которое я только начинал для себя открывать. Я решил, что дальше тянуть не имело смысла и взялся за небезызвестный «Солярис». Книга мне конечно понравилось. Я был поражен самодостаточной и простой идеей. Разумный океан, которому нет никакого дела до человека.
Контакт означает обмен какими-то сведениями, понятиями, результатами… Но если нечем обмениваться? Если слон не является очень большой бактерией, то океан не может быть очень большим мозгом.
Тогда меня начала преследовать мысль, что «Солярис» должен был написать именно я. Про мимоиды и симмеатриды. Про Гибаряна и Снаута. Про Кельвина и Хари. Книга была такой вещью в себе. И то, как Лем писал этот роман, а именно в один с половиной присеста, лишь подтверждало это. На языке небесных сфер Лему удалось показать человека и всю суть человеческих исканий лишь в собственном отражении на глади безмятежного и вечного океана, облучаемого светом двух звезд.

Разумное желание посмотреть одноименную экранизацию Тарковского оказалось неразумным. Тарковский все перевернул с ног на голову и вывернул идею наизнанку. Сам Лем был похожего мнения о фильме:
«Солярис» — это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой… Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Я-то писал и думал совсем наоборот.
Это было тем смешнее, что примерно в то же время я дорвался до фильма «Сталкер». В данном случае ситуацию хотя бы спасало то, что фильм по книге не был одноименным. Это радовало. Кстати про Стругацких. Тогда же я понял, что хотя моя родная страна и не дала миру великих писателей фантастов, но зато соседние в географическом и ментальном отношении страны в этом весьма и весьма преуспели. Это уже не просто радовало, а еще и грело сердце. Англоязычным читателям Стругацкие и Лем доступны ровно в том объеме, в котором им доступно таинство русского языка, и польского.

«Солярис» — знаковая книга для творчества Лема, потому что тема контакта с внеземными цивилизациями (ВЦ) проходит красной нитью через все его творчество. Еще это третья книга неявной трилогии, в которую также входят «Эдем» и «Непобедимый». Только если в «Эдеме» Лем еще верил в возможность контакта в его наивной и оптимистической форме, то уже в «Непобедимом» он сформулировал свой железный тезис: контакт в том виде, в котором нам его предоставляют средства массовой информации, невозможен. Конечно, становиться на сторону пессимизма и тихо брюзжать в углу не совсем хорошо, но, как оказалось, именно в таком виде тема контакта наиболее полно раскрывается, при том сам контакт невозможен даже в теории. Мне в голову приходит аналогия с научным познаниям. Вселенной плевать на искания человека, но это не останавливает человека искать и пытаться понять, что за мир окружает его. Вся человеческая история — это история научных идей и теорий. Маловероятно, что когда-нибудь хотя бы одна из них станет истиной в последней инстанции, но это и не важно, все дело в самом качественном процессе.

Лем — это додекаэдр в мире литературы. Сколько граней у многогранника, столько и разнородных произведений можно найти в его творчестве. Едва ли я знаком хотя бы с одной третьей из них. Взять вот «Насморк». Что это? Роман о насморке? В каком-то смысле да. Книга об астронавте, пытающемся воспроизвести в точности несколько дней из жизни другого астронавта, который погиб при загадочных обстоятельствах. Книга о случае и ее законах. Это одна из множества других тем, которая сильно интересовала Лема.

seti

Но самый большой культурный шок я испытал по прочтению «Гласа господа». Может это мое любимое произведение Лема, а может и нет. Вся книга в первом приближении является вариацией на тему проекта SETI, проекта по поиску ВЦ. Рассказ ведется от лица математика, непростого человека, который сыграл не последнюю роль в расшифровке послания из космоса. Лем себе не изменил, и все обставил таким образом, что читатель так и не получает окончательного ответа, а лишь ворох гипотез, предположений и размышлений. В этом весь Лем. Важно отметить, что этим роман далеко не исчерпывается, в нем каждый, как говорится, найдет свое. Огромная панорама, калейдоскоп идей, stack overflow головного мозга. Это и трагическое детство математика, и ученый мир в его крайнем виде, и размышления обо всем на свете, и просто о скитаниях вечных и о Земле.
В этой грандиозной картине звездный сигнал оказывался вестью, посланной в наш Космос из космоса, который ему предшествовал. Итак, Отправители не существовали — уже по крайней мере тридцать миллиардов лет. Послание, ими созданное, пережило гибель их мира, затем включилось в процессы творения и положило начало эволюции жизни на планетах. Так что и мы были Их детьми...
Рассказать на самом деле еще есть о чем. Но остальные охуительные истории про Лема я приберегу на другой раз.


  • 1
Я в своё время был в шоке от его "Эдема"...

Я тебе все, что хотел, сказал в айсикью. Но внезапно стало обидно, что тебя никто не комментирует. Поэтому пишу сюда довольно бессмысленный текст. Просто чтобы исправить это досадное недоразумение.

Ты опоздал с комментарием, но все равно приятно *TROLLFACE*

надеюсь, вы читали "солярис" в правильном переводе (там, где двое переводчиков), а то шибко распространенный в советское время перевод Брускина сокращен.

мне в "Гласе господа" (читал еще под названием "Глас неба") в свое время поразило то, что из этой лягушачьей слизи они не смогли сделать оружие - вот так в неправильную расшифровку заложить механизмы защиты от неправильного использования - круто! наверное, именно эта мысль трансформировалась потом у меня в мое понятие о чуде (http://timur0.nm.ru/Miracle.htm).

По всей видимости я читал именно в переводе Брускина. У меня есть вот эта книга. Значит будет отличный повод перечитать.

Лема тоже читал взахлеб где-то в студенческом возрасте, мне кажется, он очень удачно и иронично замаскировал свои философские труды в форме sf (за что ему еще раз спасибо от меня лично).

  • 1